Японцы, например, предлагали 17 тысяч долларов за «Орлана», причем увидев его даже не воочию — только по видеосвязи. Но нет, за границу ни одна скульптура Бобкова так и не уехала, и теперь ими можно любоваться на постоянно действующей выставке в Кожановском доме культуры.

Село Кожаны вовсе не затерянный в глубине Сибири уголок, как можно было бы подумать, глядя на карту Красноярского края. Нет, насчет глубинки все правильно, но затерянный — точно не про него. Еще в середине прошлого века село приобрело сначала краевую, а потом и всесоюзную известность, когда под Кожанами обнаружили гигантское подземное озеро из минеральной воды.

Впрочем, о целебных свойствах местных источников старожилы знали давно — с XIX века, но только после того как в 1950-х местный агроном Николай Таскин отправил родниковую воду на экспертизу в Красноярск, стало ясно — это настоящий клад. Специалисты провели анализы и установили: минералка из кожановского источника богата железом и подходит для лечения и профилактики многих болезней. Тогдашние власти региона незамедлительно подняли вопрос о строительстве здесь санатория, и в короткие сроки в Балахтинском районе появилась огромная здравница, которая дала работу местным жителям.

Сначала на стройке, а потом на обслуживании санатория, причем с учетом всесоюзного прицела планировалось привлекать специалистов разного рода со всей страны. К сожалению, осуществить грандиозный проект до конца не удалось, помешал распад СССР. Зато больше 70 пробуренных экспедициями геологоразведки скважин все 1990-е обеспечивали Кожаны приличным доходом: минералку развозили на сотни километров вокруг.

Потом, когда санаторий стал менять собственников, стало сложнее: трубопроводы, подводящие воду к точкам розлива, износились, использовать их запретили по санитарным нормам, а в их замену деньги вкладывать никто не хотел. Но тут появился Сергей Бобков…

Впрочем, «появился» — художественное преувеличение. Живет в Кожанах Сергей Васильевич еще с советских времен. Однажды приехал сюда из Красноярска к друзьям, да так и прикипел душой к лечебным родникам, к прозрачной и быстрой речке Журе, к гостеприимным и талантливым местным людям. В том, что таких здесь хватает, может убедиться любой гость, прогулявшись по селу: большинство домов здесь украшены такой разнообразной резьбой, что впору считать кожановские улицы выставкой под открытым небом.

Ну а Сергей Васильевич решил, что может внести и свою лепту в украшение ставшего ему родным села, и стал учителем труда в местной школе. Благо умел делать буквально все: мастер рассказывает, что с детства любил мастерить руками всякие необычные вещицы, и незаметно для себя освоил прямо-таки невероятное количество ремесел.

— Я неоднократно пытался подсчитать, сколько их: столярные науки всех видов, включая производство мебели и резьбу по дереву, гончарное дело и скульптура, плетение из лозы… Даже макраме попробовал. В итоге при подсчетах сбивался где-то на 70 ремеслах, а потом и считать перестал, — улыбается Сергей Васильевич.

Может показаться, что мастер на протяжении всей жизни искал свое призвание, чтобы в итоге, после многолетних опытов, прийти к деревянному кружеву. Однако сам Сергей Бобков утверждает, что именно благодаря огромному количеству освоенных ремесел у него появилась идея, а главное — возможность творить в совершенно новом, своем направлении.

— Моя технология — это синтез всех технологий, которые были разработаны для разных творческих профессий. Если бы у меня в багаже не было того же макраме, вряд ли бы скульптуры, которые вы видите, получились такими же… живыми, — говорит их автор.

Называя «своей» технологию кружевной деревянной скульптуры, Сергей Васильевич ничуть не преувеличивает. Он абсолютно самостоятельно разработал ее с нуля, однажды обратив внимание на фактурность и разнообразие оттенков кедровой стружки. Тонкая и пластичная, она сразу напрашивалась на превращение в перья и шерсть.

Правда, сначала мастеру пришлось изобрести метод, как сохранить пластичность стружки. Бруски-заготовки Сергей Бобков по несколько дней вымачивает в воде, а затем снимает с них специальным резцом тонкие полоски, с которыми уже можно работать обычными ножницами, как с бумагой. Вроде просто, но когда я сам попробовал вырезать из такой полоски одно единственное перышко, у меня ушло минут 40: дерево все равно не бумага, и если неправильно повернуть ножницы, можно вырвать сразу несколько тончайших волокон, безнадежно испортив материал.

Между тем на «Орлана», за которого японцы предлагали вышеуказанные немалые деньги, ушло более 7000 полосок! Стоит ли удивляться, что на создание полноценной скульптуры Сергей Васильевич тратит несколько месяцев (а то и лет!), работая по 12-14 часов в сутки.

Тем не менее, подготовка и обработка самой стружки — далеко не весь уникальный метод Сергея Бобкова, заверенный, между прочим, официальным патентом. Лично мне главным показалось другое: невероятно глубокий подход к проектированию произведения. Начнем с того, что предварительно мастер внимательнейшим образом изучает анатомию, физиологию и поведение животного, которое он хочет изобразить.

— Это лет 30 назад было бы тяжело: сходи, отыщи нужный учебник или атлас. Чтобы понаблюдать за естественным поведением животного, вообще надо было неделями высматривать его в лесу. Сегодня все есть буквально под рукой, спасибо интернету, — делится «секретом» Сергей Васильевич.

После того как в воображении художника сформировался цельный образ, мастер рисует на бумаге эскиз, затем вырезает по нему трехмерную фигурку из тех же брусков, склеенных между собой, а уже потом «одевает» ее в мех или перья. Настолько, повторюсь, тонкие, что ни на глаз, ни на ощупь не отличаются от настоящих. Разве что цветом его звери и птицы не похожи, но поверьте — все остальное настолько… живое, что нельзя не поверить: оказывается, бобры, соболя, совы и орлы могут рождаться и в такой окраске.

Заведующий местным Домом культуры Сергей Антипов, кстати, ученик Сергея Бобкова, на этот счет шутит:

— Подумываем о том, чтобы на выставку запускать только зрителей со связанными руками. Особенно детей: им непременно хочется погладить каждое животное. Эта тяга зрителей хорошо заметна на последнем шедевре мастера — «Мануле», на которого мастер потратил четыре с половиной года.

Сергей Антипов при мне извлекает огромного кота из специального ящика с внутренними креплениями, в котором тот вернулся с очередной выставки. Кедровый «мех» на затылке «Манула» кажется вытертым, но я тут же убеждаюсь, что произведения Сергея Бобкова не так уж уязвимы. Автор изваяния делает несколько пассов рукой, и шерстинки возвращаются в исходное положение: подготовка материала настолько качественная, что он сохраняет эластичность годами, даже после тысяч прикосновений.

Слава о скульптурах Сергея Бобкова разлетелась так широко, что сегодня в Кожаны люди едут за сотни, а иногда и тысячи километров, чтобы посмотреть на ожившее чудо. И почти каждый турист просит что-нибудь из работ ему продать, причем состоятельные люди на предложения не скупятся. И каждый раз художник отказывает: говорит, что создает их для души.

Он годами мечтал о специальном музее, где их можно будет выставлять для всеобщего обозрения, и Дом культуры выделил для экспозиции небольшое помещение. Решение было временным: пока кедровый «живой уголок» ютился в одной комнатке, в этом же здании для работ Бобкова готовили постоянное место. Мне как раз и удалось побывать в будущем музее на финальном этапе его подготовки.

Сегодня там не хватает только стеллажей под скульптуры и учебно-ремесленного оборудования: здесь же будет открыта мастерская, где Сергей Васильевич сможет вести обучение всех желающих перенять его секреты.

Источник: rodina-history.ru