Этой весной маленький сибирский город Усть-Кут в Иркутской области поставил своеобразный антирекорд – больше половины мобилизованных на войну против Украины погибли. Активисты, ведущие подсчет, говорят, что в реальности статистика гибели может быть еще более шокирующей – часть ушедших на войну числятся пропавшими без вести, но, вероятнее всего, уже мертвы.

Чтобы не пропускать главные материалы Сибирь.Реалии, подпишитесь на наш YouTube, инстаграм и телеграм.

Называя общее число ушедших на войну, правозащитник из Усть-Кута Алексей Тупицын опирается на данные, озвученные местными чиновниками и провластными СМИ.

– Это открытые данные, озвученные самими чиновниками и представителями военкомата. После окончания мобилизации городской военком Максим Сухов в эфире ТРК Диалог, например, назвал цифру в 195 мобилизованных из Усть-Кутского района. Вернее, он объявил – 238 устькутян уехали в учебные части, но из них 43 были добровольцами, – напоминает Тупицын. – Согласно открытым данным, собранным нашей редакцией «Усть-Кут24» на 15 апреля 2025 года, подтверждена гибель на войне 61 контрактника и 50 мобилизованных. Кроме этого в списках погибших числятся 15 вагнеровцев и 4 бывших заключенных из Шторм-Z. То есть 130 человек уже нет в живых.

Большая часть мобилизованных из Усть-Кута к концу следующего 2023 года была уже мертва.

24-летнего Игоря Хохлова, 37-летнего Алексея Иванова и 40-летнего Сергея Крамника хоронили практически одновременно – в феврале 2024 года. Один из них погиб еще в 2023 году. Родные говорят, что тело долго везли до родного города.

– Он еще 1 декабря погиб, – говорит Александр, друг Алексея Иванова. – Насколько я знаю, там не было проблем с тем, чтобы достать тело. Просто «собирали» сразу несколько цинковых гробов до Усть-Кута. Это ж целый самолет к нам отправлять, не в Иркутск, а на север. Тут живые не всегда могут долететь вовремя. Вот он и ждал в цинке три месяца.

Родственники двух других погибших отмечают, что «продержаться так долго» на фронте помогло то, что первые полтора года они служили «на второй линии».

– По слухам, за это приходилось в последние полгода даже «приплачивать» из довольствия. По крайней мере, своим он уже не переводил деньги. А потом, видимо, так мало осталось [военных], что уже не откупишься, стали бросать на первую линию всех, – говорит Сергей, приятель Хохлова.

По их словам, в первые полтора года после принудительной мобилизации военные возвращались в отпуск каждые полгода, потом – их перестали отпускать.

– Верный друг, очень весёлый, да и просто душа компании. Очень жаль его, – рассказывает друг Хохлова Олег (имя изменено по его просьбе). – Он не собирался на войну, но его поставили перед выбором – 10 лет тюрьмы или идешь на «СВО». У него остались родители, сестра. Конечно, все до сих пор в шоке – был пацан и нет пацана.

Друзья Хохлова считают, что, если бы мобилизованных отпускали в положенные отпуска в конце 2023 года – они бы уже не вернулись обратно на войну.

– К тому времени накопилось уже понимание, что живым оттуда не вернуться. У нас тут в тайге бегает несколько дезертиров, живут как-то: если на трассе до Иркутска не появляются, то и не ловят их. В общем, жить можно, – говорит житель Усть-Кута Александр. – Если раньше им [мобилизованным] такая жизнь [в бегах] казалась сложной, то сейчас они понимают – она [жизнь] хотя бы есть.

На вопрос, кто помогает беглецам, собеседники отвечают, что в основном матери.

– Они [дезертиры], конечно, и сами часто работают. Тут же в лесах у нас полно делян, почти все работники там в черную пашут, никто твои документы и не спросит. Но и деньги небольшие. А как что-то надо из города привезти, матери обычно везут – больше никому доверять и нельзя. Живут в землянках, или в зимовье, охотничьих избушках, – говорит собеседник. – Кое-кто рисковал и перебирался в город, но это чревато – на трассе проверяют документы, одного уже поймали.

Активисты, отслеживающие некрологи ушедших на войну устькутян, отмечают, что в реальности процент погибших может быть еще выше – в статистике пока не учтены пропавшие без вести.

– Так же в списках пропавших без вести еще 28 устькутян и вообще нет данных по бывшим заключенным, завербовавшимся на войну. Более 4 месяцев нет сведений, – говорит Тупицин.

Родственники тех, кто пропал относительно недавно – 47-летнего Владимира Семидельского, 44-летнего Руслана Хорунжия и 52-летнего Марчелы Скынтея – подтвердили редакции, что военные перестали выходить на связь еще в прошлом году.

– Официально он еще пропавший, но, чтобы признали погибшим – надо идти в суд. Идти в суд некому, у родных – «нет времени и денег», – говорит друг Хорунжия Александр.

По словам местных активистов, ведущих подсчет смертей, их уже можно отправлять в список погибших.

– Если учитывать еще и раненых, в том числе легко, то пострадали почти все участники боевых действий, ушедшие на войну из Усть-Кута. При этом точных данных о тяжело раненых тоже пока нет, – говорит Тупицин. – Учитывая жестокость и технологичность войны, можно предположить, что и там цифра не маленькая. Мы даже не сомневаемся, что наши цифры погибших в действительности сильно занижены и реальные потери гораздо больше. Шутка ли – даже с этими осторожными «невключениями» пропавших – второй год подряд в Усть-Куте число родившихся в несколько раз меньше умерших.

Согласно последним итогам отдела ЗАГСа по Усть-Кутскому и Казачинско-Ленскому районам (9 месяцев 2024 года), на одно рождение в городе приходится почти три смерти.

– Такой ситуации с рождаемостью в Усть-Куте, не было со времени его основания. Смертность превысила рождаемость почти в три раза: 708 смертей и только 248 рождений. Это просто демографическая катастрофа для Усть-Кута! – говорит Тупицин.

По словам местных жителей, работающих в медицине, в повышенной смертности усть-кутян виновата не только война, но и дефицит специалистов и лекарств.

– У нас в каждой больнице и поликлинике – децифит штата. К профильным специалистам в очереди можно прождать несколько месяцев! Главврачи вынуждены брать мигрантов без знания языка. Например, терапевтами. Я не ксенофоб, они хорошие специалисты, медики, но русский пока не выучили – как они поймут пациента?! – говорит жительница Усть-Кута Елизавета (имя изменено для ее безопасности). – О дефиците лекарств – я даже не буду вам перечислять дорогие или иностранные препараты, с ними давно беда. Но отсутствие копеечного физраствора – это как? Мы же его сами производим! Нет бинтов периодически – тряпки рвем. Чистое средневековье.

Из вышеуказанных 708 смертей жителей Усть-Кута в первые 9 месяцев 2024 года официально погибли 54 военных, сообщает статистика.

Родные погибших военных говорят, что не все из них учтены. К примеру, 34-летний мобилизованный Олег Мананков погиб в родном Усть-Куте в отпуске. Но его родные уверены, что причина – война.

– Олег был до мобилизации сантехником, отслужил только в армии, опыта боевого не было. Не то, чтобы он рвался туда, но что ему делать – в тюрьму садиться, что ли? У него жена, ребенок. А потом «легкие» деньги пошли, – говорит его родственник Дмитрий. – Он столько никогда не получал. Он начал сильно пить, сильнее прежнего. Купил себе Хонду, мотоцикл, гонял в отпуске. Вот и догонялся. 17-летнего сына Данила по сути сиротой оставил (мать тоже сильно запила, племянника забрал к себе старший брат Олега). Теперь этот зеленый сам в армию хочет идти, никого не слушает. Как пить дать, подпишет потом контракт, чтобы напокупать себе го**а всякого.

О причинах ухода родственники завербованных из Усть-Кута говорят однозначно – нужны были деньги или освобождение из тюрьмы. У кого-то обе причины сразу.

38-летний Александр Тихонов из Новосибирской области, по словам родственников, завербовался из колонии Ямала, в том числе чтобы рассчитаться с многочисленными долгами.

– У него здесь [в Усть-Куте] одна семья, дети. Здесь же подсел на наркотики, потом сам начал других подсаживать, торговать, когда местные активисты его вычислили и сдали ментам – задерживать его сразу никто не стал, он успел скрыться. Всплыл уже на Ямале, где завел новую семью, свою жену новую тоже втянул в наркоторговлю, – рассказывает его родственница из Усть-Кута Светлана (имя по ее просьбе изменено). – Два года назад ему присудили 8 лет колонии. Он не отсидел и года – завербовался на войну.

В 2023 году Тихонов погиб, не проведя на войне даже месяца, говорят его родственники.

– Тело привезли почему-то на малую родину. И после всех его «приключений» тут – подсадил подростков на наркотики, вовлек людей в преступления, бил свою собственную семью – похоронили с воинскими почестями на местном кладбище. Как героя! А какой он герой?! – возмущается родственница погибшего. – Про него тут не вспоминают без чертыхания. Все его тут помнят: из урода героя слепить не получится.

По словам местного правозащитника Тупицина, в таких маленьких городках, как Усть-Кут (численность – 36 тысяч человек на 2024 год), скрыть криминальное прошлое погибших военных совершенно невозможно.

– Мы никогда не согласимся, что участников войны в Украине вообще можно называть героями. Но отдельные биографии это иллюстрируют особенно ярко. Как вообще можно называть героями осужденных в Усть-Куте ублюдков Вейса и Таюрского, которые по пьяни убили семью хороших людей, возвращавшихся со свадьбы ребенка? Убили, чтобы просто доехать до города с дач на краденной машине. Таких примеров много.

Алексей Таюрский и Владимир Вейс погибли на войне в сентябре 2023 года. Жители Усть-Кута рассказывают, что они были друзьями.

– В декабре 2015 года эти двое выпивали на даче матери Вейса, Алексей скрывался там от кредитора. Таюрский пожаловался дружку, что знакомый требует вернуть долг, и тогда Вейс предложил убить этого знакомого. С соседней дачи они украли охотничье ружье и решили угнать автомобиль, чтобы доехать до города. Таюрский и Вейс вышли на дорогу и выстрелили в проезжавший мимо микроавтобус. В машине были муж с женой, Анна Слепухина и Александр Арбатский, возвращались домой со свадьбы сына. Владимир Вейс убил сначала выстрелом в шею Александра. Когда жена выскочила из машины за помощью – выстрелил ей в спину. Когда обшаривали салон, поняли, что застреленные еще живы – они в упор выстрелили в них еще по одному разу! – рассказывает жительница Усть-Кута Екатерина (полное имя не раскрываем для ее безопасности). – Мало того, это было абсолютно бессмысленное преступление – машина застряла в снегу, и они не смогли на ней поехать. Вейс и Таюрский украли из салона два старых мобильника убитых людей. Убили двух хороших людей за 3,8 тысячи рублей!

От злости Вейс и Таюрский начали стрелять по всем проезжающим мимо машинам.

– Только чудом никто не пострадал – они попали в два автомобиля, – вспоминает Екатерина. – В итоге убийцы вернулись на дачу, там их и задержали.

Вейсу присудили 23 года колонии строгого режима. Таюрскому – 14 лет. 2 сентября 2023 года появился их общий некролог.

– И после того, как Усть-Кут все еще помнит это ужасное убийство, родные вагнеровцев не стесняются хвастаться их наградами за новые убийства, на войне против Украины, – комментирует Тупицин. – Мать Вейса, к примеру, на своей странице во «ВКонтакте» выставила пост с его наградами ЧВК «Вагнер».

Оксана Вейс прочла сообщения, но не ответила на просьбы редакции о комментарии.

– Сегодняшние российские власти, по факту, самые обыкновенные преступники. Захватили власть, разорвали по себе ее природные ресурсы и с помощью террора и отсутствия свободной независимой прессы, превратили страну в тоталитарное государство с диктаторским режимом. Они же сейчас пытаются сделать из преступников героев, навязывая это обществу через агрессивную пропаганду, – резюмирует Алексей Тупицин. – Пока итоги такие – половина ушедших на войну жителей Усть-Кутского района уже погибли или умерли от ран. Это страшная статистика, которая, кроме горя родственникам, не несет ничего позитивного. Если смотреть правде в глаза, то в последний год стало много уехавших на фронт с целью подзаработать и получить единовременные выплаты, а также отсрочку по кредитным долгам. Правда, многие уже осознали ошибочность такого заработка. Смерть и увечья не стоят никаких денег, признаются они в личных беседах. Даже огромные гробовые выплаты у семей быстро заканчиваются. А параллельно еще и становятся поводом для ссор ближайших родственников.

svoboda.org