Одной из самых интересных и устойчивых легенд Усть-Кута, несомненно, является история о замурованной в стенах бывшего Горкома КПСС малолетней девочке, перед этим якобы изнасилованной и после убитой строителями здания — заключёнными ГУЛАГа. Слухи об этом циркулировали в городе с середины 50-х годов и должны были иметь под собой какие-то основания.

Исторически эта тема серьёзно не изучалась, но в местной прессе коллега из «Ленских Вестей» Олег Иванов пытался что-то выяснить и даже написал об этом статью. Местные краеведы большого интереса к этой истории не проявляли, потому что Светлана Константиновна Пшенникова считала невозможной такую ситуацию, хотя и слышала о ней с детства.

Тем не менее, тема нам показалась очень интересной и даже немного мистической, и на очередной планёрке было принято решение заняться собственным расследованием ситуации. Чтобы исследование проходило по правилам краеведческой науки, был составлен план, и действовать стали по разным направлениям.

Во-первых, стали выяснять, как звали пропавшего ребёнка, и начали искать родственников девочки. В это же время встречались со старожилами и с их слов описывали ситуацию того времени, без контекста поисков. Просто выясняли подробности быта и нравов того времени. В это же время составили список лиц, которые могли что-то знать об этой истории в силу своего служебного положения, так как занимали государственные посты в 60–70-е годы прошлого века.

Во-вторых, сделали запросы в архивы МВД и ГУФСИН, а также Усть-Кутского ГОРОНО.

В-третьих, договорились с приездом из Иркутска специалиста с тепловизором, чтобы просветить стены бывшего Горкома на предмет пустот и полостей.

Начав работу по поиску пропавшей девочки, мы даже не представляли, какой она будет интересной. Всё, что мы знали перед расследованием — это то, что примерно в 1954 году около здания строящегося Горкома без следа исчезла девочка примерно 7 лет. Больше её никто не видел, но по городу распространились слухи о том, что её поймали заключённые, работавшие на стройке, якобы изнасиловали, а потом убили и замуровали в стену строящегося здания. Всё это якобы в адрес Горкома КПСС Усть-Кута в 60-е годы написал в письме бывший заключённый, которого замучила совесть перед своей смертью. Он же и указал примерное место захоронения. Естественно, что коммунисты информации не дали ходу и утаили письмо, но слух об этом просочился в народ. Вот такие вводные данные, которыми мы располагали на момент начала поисков.

Нас сразу насторожило нетипичное поведение заключённых. Один из старожилов, вспоминая своё детство, рассказывал, как в возрасте около пяти лет бегал на стройку районного Дома культуры (РДК) и читал заключённым стихи — за что те угощали его сахаром.

Однако в резком контрасте с этим идиллическим воспоминанием другая пожилая женщина поведала о бытовавших среди заключённых жестоких расправах: якобы, проиграв в карты, можно было поплатиться жизнью.

Расспрашивая современников стройки Горкома, мы нашли родственников пропавшего ребёнка и узнали её имя. Оказалось, что у неё до сих пор в Усть-Куте живут родственники. Племянник, сын родной сестры, живёт в Старой РЭБ, а родной брат — в городе Киренске. Звали девочку Таюрская Нина Феодосовна, 1946 года рождения, проживала с родителями в домах «Ангарлага» в районе остановки «8 Марта». На момент пропажи летом 1954 года, успела окончить 1-й «А» класс 1-й школы Усть-Кута, которая находилась тогда в здании, где сейчас расположен военкомат. Момент пропажи родственники девочки описали так:

«Вокруг того места, где сейчас находится лицей и Горком, находилась стройка, обнесённая забором. Строили здания заключённые ГУЛАГа, которых в то время в Усть-Куте находилось гораздо больше, чем жителей. На стройке работала кладовщицей тётя девочки, которой они с сестрой понесли обед. Сестра была постарше. Когда принесли узелок к воротам промзоны, они открылись, и из них выехала машина. Нина увидела тётю внутри территории и побежала к ней. Из-за машины охрана не успела её остановить. Сестра кинулась за ней, но её не пустили внутрь, сказали: сейчас выведут сестру наружу. Подождав немного около ворот, девочка ушла домой, думая, что Нина осталась с тётей. Но когда тётя пришла домой и сказала, что не видела племянницу, сразу же начались поиски. Обшарив всю территорию объекта, милиция ничего не нашла и продолжила искать уже за пределами стройки. Останавливать строительство никто не собирался, и при большом уровне миграции в то время поиски практически не велись.»

После получения новых данных, мы попытались документально подтвердить существование Таюрской Нины. Мы нашли её одноклассниц, которые, правда, смутно помнят её пропажу, объясняя это тем, что в 1954–1956 годах составы классов менялись ежегодно — люди уезжали по амнистиям, и перемещения были частыми. Кроме того, официальной версии о пропаже никто никогда не признавал — разговоры шли только на уровне слухов.

Ответы из официальных источников не дали результата: ГОРОНО сообщило, что школьные журналы сохранились лишь с 1970 года, всё предыдущее было утеряно в пожаре 1969 года. МВД не располагало сведениями, так как база данных начинается с 1965 года. ГУФСИН не хранит информацию старше 40 лет. Лишь ЗАГС подтвердил факт рождения Нины Таюрской в 1946 году и наличие её родителей в домах «Золототранса».

Затем мы связались с бывшими чиновниками Усть-Кутского района. В начале 2015 года удалось дозвониться до экс-первого секретаря ГК КПСС Ивана Алексеевича Панчукова. Он слышал об этой истории, но относился к ней как к мифу. О ней ему рассказывал его коллега Конотопец. Панчуков удивлялся, что Конотопец мог воспринимать такие вещи всерьёз.

Также мы поговорили с бывшим секретарём комсомола Валерием Степановичем Басовым. Он направил нас к Эдуарду Пихтину — сотруднику горкома ВЛКСМ времён председателей горсовета Талебина и Семичева. Пихтин подтвердил, что не только слышал об этом деле, но и самостоятельно пытался его расследовать в 1970-х. Он также знал о письме от бывшего заключённого, но никогда его не видел и считал, что при существовании оно было бы уничтожено. В те времена даже малейшие намёки на такие происшествия строго засекречивались.

Обследование Горкома тепловизором тоже не дало конкретных результатов. Здание оказалось пронизано пустотами: в нём замурованы трубы отопления, вентиляционные шахты и кабельные каналы, а также остались технологические полости от небрежной кладки. Мы нашли старый ботинок, кусок телогрейки и коробки от папирос, но не более. Вся структура здания напоминала гигантский «улей», и без чёткого указания места продолжать поиски оказалось невозможным.

В Москве наш сотрудник тем временем изучал тему ритуальных жертв. Он сообщил, что здания, в которых были замурованы люди, часто демонстрируют аномалии: они начинают разрушаться, но не поддаются внешнему уничтожению. В случае с Горкомом — здание треснуло в четырёх местах от фундамента до крыши, и эти трещины, по рассказам старожилов, были с самого начала.

Мы также изучили исторический контекст так называемой «строительной жертвы». Этот ритуал существовал у многих народов, включая Европу времён христианства. В основании строений закладывали жертву — чаще ребёнка или молодую женщину. Это должно было сделать стены крепкими, защитить постройку от разрушения и даровать её обитателям благополучие. В византийской хронике Малалы говорится, что Александр Македонский при основании Александрии принёс в жертву девицу Македонию, а Траян — при восстановлении Антиохии — антиохийку Каллиопу. Древнехристианский номоканон предусматривал за человеческую жертву 12 лет церковного покаяния.

Некоторые наши коллеги усматривали в этом мистическую связь с коммунистическим режимом, считая его разновидностью сатанинского культа. Указывали на мавзолей с мумией в центре Красной площади, сравнивая его с зиккуратами, где хранили тела жрецов Баала. Однако мы решили не уходить в трансцендентную плоскость, сохранив научный подход.

Мы нашли фотографию 1-А класса школы, где училась Нина. Одноклассницы, Тамара Александровна Кузнецова и Наталья Александровна Тупицина, опознали её на снимке. Обе слышали историю с детства, но не связывали исчезновение девочки с собственной одноклассницей — слишком уж часто дети исчезали из классов по причинам, не обсуждаемым вслух.

И наконец — неожиданный звонок. Один из бывших сотрудников КГБ СССР, ныне живущий в Иркутске, позвонил нам сам. Он сказал, что мы ищем не там. По его словам, тело девочки находилось не в стенах здания Горкома, а в подвале бывшей кочегарки — бытовки зэков. Якобы её расчленили, сложили в мешок и залили цементом в кирпичную кладку. И искать нужно не пустоты, а уплотнения в стене.

Мы вспомнили, что тепловизор действительно зафиксировал аномальное уплотнение в подвале. Однако, приехав на место повторно, мы обнаружили подвал затопленным. Поскольку на дворе стояли холода, откачка воды была технически невозможна. Поиски решено было отложить до весны 2017 года.

Конечно, наша версия не может считаться окончательной, пока не будут найдены останки. Но исследование принесло массу нового: мы узнали детали быта, градостроительства, а главное — затронули то, о чём в городе долгие годы предпочитали молчать. Возможно, кто-то продолжит наш путь и поставит точку в этой пугающей истории.

Продолжение следует…

Ариэль Эмет