16 февраля 2024 года в колонии «Полярный волк» был убит Алексей Навальный. Сегодня, спустя два года после его смерти, предлагаем взглянуть на то, как этот этап прошли его соратники: ФБК, бывшие сотрудники штабов и просто сторонники.

Последней акцией, которую поддержал Алексей, стал «Полдень против Путина» на президентских выборах 2024 года. Тогда россиянам по всему миру предлагали прийти на избирательные участки в 12 часов дня, чтобы проголосовать против Владимира Путина. Акцию поддержали практически все оппозиционеры, включая Максима Каца, Михаила Ходорковского, Екатерину Шульман и Екатерину Дунцову.

Тогда ЦИК объявил, что Путин выиграл выборы с 87% голосов при явке 77,5%. Однако, согласно анализу «Новой Европы», для этого пришлось вбросить не меньше 31,6 миллионов голосов — абсолютный рекорд по фальсификациям.

Вероятно, самым крупным фильмом Фонда борьбы с коррупцией без Алексея стали «Предатели» — документальный сериал, посвящённый коррупции 1990-х и роли окружения Бориса Ельцина в приходе Путина к власти. Как заявляла автор картины Марии Певчих, проект развивал идеи Навального из его текста «Мой страх и ненависть» 2023 года: в нём политик осуждал тех, кто были «реформаторами» и «демократами», но при этом обогащались, строя коррумпированный режим.

Продолжили ФБК снимать и свои расследования. Так, в самом конце 2025 года команда выпустила видео о новом дворце Путина в Крыму, на месте бывшей дачи Януковича. Самым же обсуждаемым расследованием стало «Похитить. Избить. Поджечь», в котором общественного деятеля и бывшего топ-менеджера «ЮКОСа» Леонида Невзлина обвинили в организации нападений на Леонида Волкова, Ивана Жданова, экономиста Максима Миронова и его жену. Источником расследователей был информатор ФСБ.

Сейчас, однако, ФБК переживает не лучшие времена: по инициативе Волкова и Марии Певчих из фонда был уволен директор Иван Жданов, а политик Максим Кац обвинил основателя международного ACF Александра Железняка в краже денег вкладчиков «Пробизнесбанка».

Кроме того, российские власти начали массово возбуждать уголовные дела против жертвователей фонда. Их имена стали известны из-за идентификатора merchant ID — его российским банкам передавала система Stripe, через которую ФБК принимал пожертвования.

Тем не менее, ФБК продолжает свою деятельность и готовит кампанию по выборам в Госдуму. Живёт и наследие Алексея Навального: бывшие сторонники всё ещё помнят, как начали следить за деятельностью политика, как работали в штабах Навального и как узнали о смерти своего лидера.

Соосновательница проекта помощи жертвам домашнего насилия «Крепость» Адда Альд работала в федеральном штабе Навального в 2017 году SMM-координатором. Она вспоминает, как работала в одном офисе с Алексеем, была с ним на летучках и как в её первый рабочий день его облили зелёнкой.

«Я помню, как, глядя на его плохую осанку, советовала ему заняться спортом и обещала прислать ему на почту хороший комплекс упражнений. Стыдно, но комплекс я ему так и не выслала: мне неловко было признаться ему, что я не знаю его почту, и у коллег неловко было просить», — рассказывает Адда.

При этом, признаётся правозащитница, ей приятно думать, что её слова стали одним из тех факторов, благодаря которым Алексей начал заниматься спортом и смог пережить отравление «Новичком» в августе 2020 года.

Узнав о смерти Алексея, Адда сразу начала писать пост в свой Телеграм-канал, чтобы самой как-то отрефлексировать произошедшее. Она начала его со слов о том, что у Навального больше ничего не болит, но мир остался без героя. Эти мысли она помнит до сих пор.

«Первая мысль была — произошло неизбежное. Вторая — что Навальный больше не страдает. Ощущение было, как будто давно натянутая металлическая струна, по которой ходило много людей, включая и самого Алексея, наконец оборвалась. И в этом было и какое-то облегчение и, разумеется, горе.

Третья мысль — что мир без него как будто стал темнее, скучнее, грустнее и в целом хуже. И я подивилась, как много людей сейчас, должно быть, чувствуют себя осиротевшими, когда умер один, наверное, даже незнакомый им человек, который с самого начала никому не обещал спасать мир, а просто был смелым и весёлым парнем. Его «один за всех, и все за одного» как будто делали нас всех немного бравыми мушкетёрами», — делится Адда.

При этом девушка считает, что Навальный поступил правильно, когда вернулся в Россию. Она приводит в пример его команду, на которых «надежд никаких не осталось», и предполагает, что общественность могла бы разочароваться в нём так же, как и в остальном ФБК.

«Он ушёл на пике. Его убийство — это преступление, но я сейчас буду читать его книжку и улыбаться его смелости и иронии. Я чувствую, его дух всё ещё здесь.

И иногда я всё ещё смотрю на часы именно в 20:18 — в это время Навальный выходил в эфир несколько лет назад. Я скучаю по его «Привет, это Навальный». Он это говорил так, что сразу казалось: всё будет хорошо».

Вадим Кобзев начал следить за деятельностью Алексея Навального ещё во время протестов на Болотной площади в 2011 году. Когда в 2017 году в Ростове-на-Дону открылся предвыборный штаб политика, он с первых дней начал помогать сперва как волонтёр, а в итоге стал сотрудником и работал до конца президентской кампании 2018 года.

После этого Кобзев вновь участвовал в работе штаба как волонтёр. В 2021 году ФБК в России признали экстремистской организацией, штабы закрылись — и активист был вынужден покинуть Россию.

В день убийства Навального активист находился в Стамбуле. Он вспоминает, что прочитал новость с пресс-релизом ФСИН, где утверждалось, что у Алексея якобы оторвался тромб. Для Вадима было ясно, что это именно убийство.

«Сложно описать эмоции, которые я испытал в тот момент. Было ощущение утраты не только очень близкого человека, но и части самого себя. Участие в избирательной кампании Навального стало для меня важнейшим этапом жизни, а вместе с гибелью Алексея ушла и надежда на то, что в ближайшем будущем в России возможны реальные изменения», — вспоминает активист.

Говоря о соратниках Алексея, Вадим считает, что ФБК не до конца удалось адаптироваться к работе в эмиграции. Однако он признаёт, что многие люди, как уехавшие из России, так и оставшиеся в стране, до сих пор возлагают на команду большие надежды.

Отдельно активист отмечает Юлию Навальную и выражает ей благодарность за то, что она не только продолжила дело своего мужа, но и оказала огромную поддержку его сторонникам.

«Я присутствовал на концерте памяти Навального 4 июня 2024 года в Берлине, а также на вечере памяти в годовщину его убийства, организованном Юлией. Трудно представить, насколько тяжёлыми были для неё эти дни, и при этом она продолжала вселять в нас надежду», — делится Вадим.

Главный редактор «Скат media» Лев Гяммер начал следить за деятельностью Навального со времён расследования про генпрокурора Юрия Чайку и его семью. Лев признаётся, что изначально был «жёстким русофобом», рассчитывая уехать из страны, как только появится возможность. Именно Навальный смог изменить его мнение. Когда в Новокузнецке открылся предвыборный штаб, Лев сразу же начал помогать в его работе.

«Меня в него затянуло. Сначала был волонтёром, потом стал помощником координатора и исполнял обязанности замкоординатора. Так до закрытия штаба я и пробыл в нём и именно таким образом в целом втянулся в политику», — вспоминает Лев.

Через некоторое время активист переехал в Москву, однако федеральный штаб Навального пригласил его в Краснодар, где нужно было перезапустить штаб и не хватало людей с опытом работы в «сложных регионах». После успешного запуска Гяммер вновь уехал в Москву и с 2020 года больше не работал со штабами.

Когда против ФБК возбудили уголовное дело в 2021 году, Гяммер был вынужден бежать из России в Грузию. Примерно в это же время активист создал «Скат media». Поскольку он занимался новостями, то достаточно быстро узнал о смерти Навального в колонии.

«Это был шок. Навальный был и остаётся очень важной фигурой в моей жизни, и потеря Навального была потерей близкого человека. Наверное, даже родственника. Он выглядел такой константой, что казалось неважно — в тюрьме он или в больнице. Для меня Навальный был всегда. Нерушимый монолит, которого не стало», — говорит Гяммер.

Лев Гяммер и Алексей Навальный. Фото: Лев Гяммер

По мнению активиста, когда Навального не стало, ФБК действительно стал стал менее эффективным, однако это лишь следствие проблемы, которая существовала и раньше: без Алексея команда всегда работала хуже, чем с ним.

«Это было заметно ещё во время президентской кампании, как только Алексей попадал в спецприёмник. Снаружи это было не видно, но внутри штабов, внутри команды — было. И были, в общем, некоторые менеджерские проблемы, с этим связанные. Когда Алексей попал в тюрьму, проблемы стали усугубляться», — рассказывает активист.

Он добавляет, что война существенно обострила проблемы ФБК: в организации до сих пор считают, что их все поддерживают, а кто не поддерживает — те «хомячки Каца или кого-нибудь ещё помимо Каца». И хотя Лев заявляет, что ему совершенно не нравится Максим Кац, он видит зерно здравой критики среди его сторонников. Сами же ФБК, по его словам, стали хуже воспринимать критику.

«Я искренне надеюсь, что ребята осознают проблему и что-то с ней сделают. Потому что мне, как россиянину, будет очень жалко потерять такую крутую организацию. Но пока, к сожалению, каких-то серьёзных улучшений нет», — говорит активист.

Предупреждение о конфликте интересов: Иван Лузин — родственник одного из журналистов Port.

Калининградский активист Иван Лузин начал следить за Навальным ещё по «Живому журналу». Читал его расследования про окологосударственные корпорации, узнавал про проекты вроде «Росямы», но долгое время сильно не вовлекался.

«А потом вышли расследования про Чайку и «Он вам не Димон». И начались митинги. До того я не очень участвовал в протестах: ходил только как журналист, сам не участвовал. Но на один из митингов после выхода фильма про Медведева собрались мои дети, а я увязался за ними», — рассказывает Лузин.

Когда в Калининграде открылся штаб Навального, Иван сначала активно в его работе не участвовал, однако помнит, что штаб «был в поле зрения» и туда можно было зайти, чтобы чем-то помочь. От несогласованных митингов Иван поначалу держался в стороне, а позже стал проводить свои одиночные пикеты.

«В какой-то момент я понял, что хочу и могу больше времени уделить политике. И пришёл в калининградский штаб работать сценаристом — готовить расследования и писать на их основе сценарии для видео. Это было летом 2020 года. Мы договорились о работе и что я начну через неделю. И за эту неделю Навального отравили. Это было шоком, но не было поводом не начинать работать», — делится он.

Фото: Иван Лузин / Facebook

В итоге Лузин проработал в штабе до признания его экстремистской организацией в августе 2021 года. Тогда же стало понятно, что заметных сотрудников штабов начинают сажать, и он начал готовиться к переезду из России. В начале войны активиста приговорили к 25 суткам ареста за организацию антивоенного митинга, а сразу после выхода на свободу он уехал в Польшу.

Лузин узнал про смерть Навального скорее случайно: ждал жену, у которой был короткий визит к стоматологу, и читал новости. Он вспоминает, что сразу поверил — Алексея убили, но не помнит своих чувств, кроме горя.

«Алексей был очень крутой. И даже из заключения, даже после начала большой войны был символом надежды на лучшее будущее для нашей страны. Верить в лучшее без него стало намного труднее.

К моменту убийства я довольно долго уже не был частью команды. Штабы закрылись, в самом ФБК я не работал. Но смерть подчеркнула, что ФБК работает в тяжёлых условиях и нуждается в поддержке», — вспоминает Иван.

Он также рассказывает, что не считает себя разочаровавшимся в ФБК, несмотря на «скандалы и фейлы». По его словам, что-то из их действий или заявлений действительно могло вызвать у кого-то неприязнь, однако фонд продолжает работу в ограниченных ресурсах и без Алексея Навального, а это уже «выглядит достижением».

«Острое неприятие вызывают люди и проекты, которые целенаправленно мочат ФБК. С теми, кто работает на российские власти, всё более-менее понятно. Навальный и ФБК — их враги. Отвращение вызывает лицемерие переживающих за «погубленное наследие Алексея». В первую очередь это касается господина Ходорковского», — говорит он.

Экс-сотрудник штаба Навального в Вологде Евгений Лапин узнал об Алексее в 2017 году из роликов «Камикадзе Ди»: блогер рассказывал о выдвижении политика в президенты России и просил поддержать его.

Изначально Евгений зарегистрировался волонтёром в штабе просто чтобы познакомиться с Алексеем на открытии, но в итоге действительно стал волонтёром. Позже ему предложили место сотрудника штаба, и он работал там до 2021 года

Лапин решил приостановить свою активность в политике вскоре после митингов за освобождение Навального. Когда они не принесли результата и Алексей остался за решёткой, оппозиционная деятельность заглохла, а на самого активиста начали давить сотрудники ФСБ. Ему пришлось уехать.

Когда появилась первая информация о смерти Навального, Евгений был на работе и узнал о произошедшем от своего друга. Изначально он не поверил в это, но вечером, когда вернулся домой, всё же открыл новости и понял, что Алексея действительно убили.

«Взял бутылочку джина, которая у меня оставалось, и допил её со слезами на глазах. Честно говоря, это был полный крах, как после митинга 2021 года. Тогда у нас тоже ничего не получилось, всё полностью разгромили», — вспоминает Лапин.

Никаких ожиданий после убийства Навального у него уже не было, остались лишь «полная депрессия и апатия», непонимание, что вообще делать дальше.

«После того как Навального убили, ФБК перестал у меня ассоциироваться с Навальным. Все их проекты не ощущаются осмысленными, не ощущаются полезными, не соответствуют духу времени: мы не в той России, которая была даже в 2017-2018 годах, даже не в той, что в 2020 году», — объясняет Евгений.

Он считает, что с российской оппозицией произошло то, что когда-то пророчили Путину и его власти: потеря яркого лидера, который мог всех объединить, и грызня за то, что осталось от российской оппозиции и её влияния.

При этом, рассуждает Евгений, полный разгром оппозиции всё же произошёл раньше, ещё в 2021 году. А после начала войны власти задавили вообще все попытки вести оппозиционную деятельность, когда ввели статьи о фейках об армии и дискредитации ВС РФ.

Иллюстративное фото: Valery Tenevoy / Unsplash

«А на тех, кто всё же пытался делать что-то оппозиционное, начали давить уже со стороны российской позиции, требовали говорить что война-это плохо, что война-это война а не спецоперация. И люди попали вообще в опалу и у власти и у оппозиции. Чё тут можно сказать? Не одними ФБК, мы тут все хороши, на самом деле», — подытоживает Лапин.

Сейчас активист уже не следит за ФБК и их проектами. Он признаёт, что не видит будущего ни в команде Навального, ни в других оппозиционных деятелях «старой школы». Россиянам он советует налаживать горизонтальные связи не на основе оппозиционной деятельности и просто искать тех, с кем согласны.

«Мне кажется, что мы тоже, как уехавшие диссиденты, уже не сможем принять участия в оппозиционной политике России. Когда она будет в очередной раз сформирована заново, снова будет повторение ошибок, которые делали мы, которые делали до нас. Пойдет всё это по новому кругу. Но, может быть, новая оппозиция и справится, кто знает», — рассуждает он.

Источник: PORT