В 1994 году исполнилось 40 лет с того времени, как Усть-Куту был присвоен статус города, а в нынешнем году, 30 июня, мы будем отмечать 365-летие Усть-Кута. Основан он в 1631 году, то есть раньше Иркутска на 30 лет. Но населённые пункты (и особенно города) развиваются по объективным законам. Не случайно, превращённые волевым решением властей в уездные города Илимск, а затем Киренск, как известно, развития не получили. Иное дело Усть-Кут. Пусть не так быстро, как Иркутск, он развивается благодаря своему удобному географическому положению. Его оценили ещё первопроходцы-казаки, сначала, а в 1935 году, и Ангаро-Ленский тракт, а в 1950 году железная дорога пришли именно сюда. Но ещё задолго до этого, практически с момента его основания, Усть-Кут, находясь на большой водной артерии, стал перевалочным и пересыльным пунктом. Он в своём развитии значительно опередил соседей и теперь главенствует на Верхней Лене.

Как развивался Усть-Кут? Каким он был до 1917 года, перед войной, в 50-60-е годы? Об этом я хочу рассказать, тем более что многие приехали в Усть-Кут, население которого перед последней войной составляло около 16 тысяч человек, из других регионов страны в последние 25-30 лет. Но надеюсь, что мой рассказ будет интересен и тем, кто прожил здесь многие десятилетия, кто родился в Усть-Куте, для кого он — малая родина. А опираться я буду в основном на свою память, отложившееся впечатления от каких-то жизненных эпизодов, рассказы своих родителей, которые, как и их предки, родились в Усть-Куте. Итак, предлагаю вниманию читателей, то из жизни района, что врезалось в память, что она сохранила.

До революции Усть-Кут, также как Марково и Орлинга был волостным центром. Все три волости входили в состав Киренского уезда. В Усть-Куте тогда было три-четыре улицы. В настоящее время это улицы Советская, Набережная, Почтовая, Софьи Перовской в старом Усть-Куте. По словам родителей, в Усть-Куте до 1935 года было не более 70 домов. Они стояли на территории от нынешнего РДК до бывшего кинотеатра «Тайга» и райпотребсоюза. На месте последних были уже общественные огороды.

От Усть-Кута по реке Куте было 4 км до солеваренного завода (ныне — курорт «Усть-Кут») и 6 км до деревни Карпово. В 16 км выше села по Лене стояла и стоит деревня Турука, а ниже, в 11 км, была деревня Балахня. Стояла она на берегу Лены — там, где теперь находится Северный грузовой район порта. От Усть-Кута до Балахни, вся территория, где теперь расположены основные жилые кварталы и большинство предприятий города, до 1930 года по крайней мере представляла собой лесной массив с проселочной дорогой.

В 1930 году в 8 км от Усть-Кута и в 3 км от Балахни был основан посёлок Осетрово. Первоначально здесь были построены небольшие деревянные склады для грузов, а затем стали строить жильё. Заселялся этот посёлок в основном крестьянами окрестных деревень, а также прибывшими из других местностей. Кто-то из них был раскулачен; кто-то, не желая вступать в колхоз по принуждению, всё бросил и приехал в Осетрово. Посёлок этот постепенно разрастался по обоим берегам Лены. На правом, где находилась старая РЭБ, в затоне Семеновского острова был отстой судов. А на левом берегу посёлок расположился там, где сейчас находятся склады базы Ленурса, контора Ленурса, магазин «Уют», постепенно незначительно расширяясь в обе стороны — в сторону Усть-Кута и Балахни.

В 1935 году в Усть-Кут пришёл Ангаро-ленский тракт. Тем не менее, промежуток в полных 7 км между Усть-Кутом и Осетрово застраивался очень медленно. Лишь там, где находится контора базы «Холбос», были небольшие строения. Мы это место называли слюдплощадкой, так как здесь с судов выгружалась слюда. А от слюдплощадки до того места, где сейчас находится товарная контора станции Лена, никаких строений больше не было. Правда, напротив теперешнего ДК «Магистраль» стоял жилой барак, но далее до самого посёлка Осетрово опять не было ни одного строения. Ничего, кроме леса, не было и на всей территории от Осетрово до Балахни. А там, где сейчас находится плавательный бассейн и профилакторий, было поселковое кладбище.

В Осетрово в то время была только начальная школа. Размещалась она в доме, который значится сейчас под номером 81 по ул. Кирова, у нынешней остановки «Берёзка». А средняя школа на весь район была одна. Ей отвели два здания, в настоящее время сохранилось только одно: там размещён теперь магазин «Охотник». Но в старом Усть-Куте в здании, где теперь находится горвоенкомат, работала, кроме того, начальная школа.

С 1937 года Усть-кут стал районным центром, но до 1942 года в старом Усть-Куте был колхоз — один из тех 36 колхозов, которые были в районе до 1950 года. Действовавшие на территории района два поссовета: Осетровский и Усть-Кутский — подчинялись райисполкому. А в 1954 году Усть-Кут стал городом, с 1936 года — городом областного подчинения с одновременным подчинением горисполкому сельской местности и упразднением поссоветов.

Особенно же интенсивно Усть-Кут стал развиваться после того, как была построена железная дорога Тайшет-Лена. Первый поезд пришёл по ней на Лену 25 ноября 1950 года. А до этого в том месте, где сейчас стоят два вокзала — железнодорожный и водный — была берёзовая роща. Мне вспоминается, что ещё в 1944 году я заготавливал метельник примерно там, где сейчас находится торговый комплекс.

Для устькутян приход первого поезда стал, конечно, большим событием и даже праздником. хотя была суббота — рабочий день, людей по их желанию освободили с работы, чтобы они могли встретить поезд. Прямо на морозе под открытым небом организована торговля: продавали на разлив водку, вино, пирожки и прочую еду. Состоялся митинг, на котором выступал полковник МВД, говоривший с кавказским акцентом. Организован этот митинг был на том самом месте, где сейчас стоит железнодорожный вокзал. Строила же дорогу от Тайшета до Лены большая армия заключенных, начав это строительство в 1945 году. А значение ввода этой дороги для нашего города и края, конечно же, трудно переоценить.

В 1951 году в Усть-Кут была перебазирована из Иркутска богатейшая организация «Золотопродснаб». Всё её начальство носило военную форму войск МВД, а возглавлял «Золотопродснаб» старший лейтенант Бисикало Александр Трофимович. Был в этой организации свой политотдел, возглавляемый майором. А в подчинении руководства находился отдельный лагерный пункт (ОЛП), где насчитывалось примерно 300-400 заключенных. Находился он там, где начинаются улицы Советская и Зверева, в старом Усть-Куте, и сейчас ещё нередко можно услышать старое название этого микрорайона города — «ОЛП».

Особенно большое развитие Усть-Кут получил после 19-го съезда КПСС, прошедшего в октябре 1952 года. Его директивами было предусмотрено строительство Осетровского речного порта. и уже в 1957 году, после ввода его первой очереди, грузы стал перерабатывать речной порт. тогда же было упразднено транспортно-складское управление, которое перерабатывало грузы для золотодобывающей промышленности (бывшая контора «Золотопродснаба» и так называемый «Дальстрой»).

До революции для Усть-Кута главной и, можно сказать, единственной транспортной артерией оставалась Лена. По ней вниз и вверх до Качуга летом осуществлялось сообщение различными судами, а зимой гужевым транспортом этими же маршрутами осуществлялись необходимые перевозки. Осуществлялись они и в сторону Братска, но так же гужевым транспортом и по просёлочной дороге.

Первые самолёты (точнее гидросамолёты) появились в Усть-Куте примерно в 1934 году. Садились они на воду, а сам аэропорт был оборудован на правом берегу лены, напротив нынешней площадки «Вторчермета». Во время войны его перенесли на поле в район курорта «Усть-Кут», где принимали самолёты типа АНТ-2. Позднее аэропорт был создан в том месте, где сейчас построена РЭБ флота, на правом берегу Лены, где он и просуществовал до 1963 года. А теперь, уже более 20 лет, «воздушными воротами» города является тот аэропорт, который известен всем. И когда я писал эти строки, вспомнился мне такой эпизод. В 1940 году самолётом на пленум обкома партии вылетел бывший тогда первым секретарём Усть-Кутского райкома Шульпин. До сих пор судьба того самолёта неизвестна — он пропал без вести.

Надо сказать, что в Усть-Куте строились не только производственные объекты, жильё. 9 июня 1940 года, например, состоялось открытие стадиона. Площадка под него была отведена на небольшом поле, которое ранее принадлежало родному брату моего деда — Суплецову Константину Анисимовичу, участнику русско-японской войны 1904. Это было то самое поле, где теперь находится городское кладбище, но хоронить на нём начали только с июля 1950 года.

Вернусь снова к теме транспорта. Пассажирская речная пристань до 1943 года находилась в старом Усть-Куте, недалеко от устья Куты. Это рядом с нынешней лодочной станцией, выше места, где теперь перерабатывают металлом. Там она и оставалась до 1949 года. Затем водный вокзал был перенесён на площадь старого Усть-Кута и оборудован под Дом культуры. В нём сейчас (это рядом с бывшим горкомом КПСС) размещены две библиотеки: взрослая и детская. Сама же пассажирская пристань из-за мелководья была перенесена в Осетрово и находилась напротив нынешнего магазина «Уют».

Хорошо запомнилось мне начало войны и первая мобилизация. В Усть-Куте она прошла в воскресенье, 3 августа 1941 года. Райвоенкомат, образованный ещё в 1938 году, находился тогда в старом Усть-Куте — там, где теперь проходная Западного грузового района порта, по улице Софьи Перовской. Сюда и собрались люди. Не все, конечно, отдавали тогда себе отчёт, что их ожидает, куда они едут, какие испытания готовит им судьба. Кто-то плакал, кто-то пьяный плясал или пел, а кое-кто, обняв детей, жену и, возможно, предчувствуя, что больше их не увидит, безучастно глядел на всё происходящее вокруг. Мобилизованных увозили на автомашинах до пристани Заярск на Ангаре, а далее — по реке до Иркутска. И уже вскоре Усть-Кут и район, проводившие к тому времени на фронт не менее 600 человек, из тех 16 тысяч, что проживали на их территории, почувствовали, что такое большая война.

Вспоминаются эвакуированные, которых мы увидели уже в 1941 году. В нашем доме, в ожидании парохода, тоже жили две такие семьи из Москвы. Выехали они, видимо, не дожидаясь организованной эвакуации. А ехали женщины с детьми к своим мужьям, работавшим в Бодайбо на добыче золота. И от мальчишек-москвичей я услышал врезавшуюся в память частушку, которая была напечатана в немецкой листовке: «Дорогой товарищ Сталин, мы Москву бомбить не станем. Мы поедем на Урал, куда евреев ты угнал».

Электричества в Усть-Куте ещё не было и во время войны жители освещали свои дома керосиновыми лампами. Но керосин был в большом дефиците, и ночью всё быстро погружалось в тьму.

В военные годы бесперебойно работал Ангаро-Ленский тракт. На нём было задействовано до 2000 автомобилей «Якутранса», «Золототранса», военных батальонов. И все мобилизованные и призванные перебрасывались по тракту летом до Заярска, зимой — до Тулуна. Но зачастую от Братска до Тулуна призванным приходилось идти пешком. В лучшем случае им выделяли от колхозов подводы и лошадей для перевозки личных вещей.

Ангаро-Ленский тракт берегли и не допускали на нём значительных повреждений. Ежегодно в апреле (даже во время войны!) его закрывали на профилактический ремонт и просушку. Всех ремонтников (их тогда называли монтажистами) и шоферов из Усть-Кута в это время направляли для ремонта техники в посёлок Заярск Братского района. Впоследствии посёлок этот стал райцентром, а затем был снесён, поскольку оказался в зоне затопления. Но тогда в нём находились центральные базы «Якуттранса», «Золототранса!. А кроме Ангаро-Ленского был ещё Якутский тракт, расположенный от Иркутска до Качуга. И оба они сыграли большую роль в снабжении северных районов Иркутской области и Якутии всем необходимым, особенно в годы войны.

Запомнилось мне лето 1943 года — очень жаркое, сухое. Дождей почти не было и страшно горела тайга. Пожары гнали зверей и всех, кто мог, кто мог уйти от огня. Прямо через населённые пункты шла белка, бурундук. нередко видели и змей, плывущих по воде и передвигающихся по суше. Видимость из-за дыма была очень ограничена, трудно было даже дышать. Но тушить пожары было некому, так как почти всё здоровое население (кроме забронированных), в том числе и девчата, были призваны. Оставшимся же легла на плечи вся работа и все заботы. и они работали, не покладая рук, для фронта, для победы.

В старом Усть-Куте до 1949 года был один клуб. Собрали его, как мне помнится, из 2-3 крестьянских изб. Напоминал он барак, но там демонстрировались фильмы, проводились лекции, спектакли, танцы.. мы называли его «райсарай», а находился он напротив нынешнего магазина «Охотник», куда перезахоронены Чайка и Гут. Словно в насмешку, назвали клуб «Прогресс», но там нередко было много пьяных, звучали маты, свист, выкрики: «Сапожник», если обрывалась кинолента. Часто возникали и драки местной молодёжи с солдатами МВД из охраны лагерей и автобатов. Но до смертоубийства дело не доходило. Того, что творится сейчас тогда не было. Позже же под ДК отдали здание бывшего речного вокзала.

До 1955 года питьевую воду жители брали только из Лены и Куты, а в 1954 году в старом Усть-Куте началось строительство водопровода. Строила его контора «Золотопродснаба», но в строительстве участвовали также все коллективы, которые организовывали субботники, воскресники. и осенью 1954 года вся улица Партизанская была изрыта. По ней невозможно было не только проехать, но и нормально пройти. трубы водопровода укладывались на глубину 3,5 метра и не трудно представить, сколько грунта было выворочено из траншеи на узкую улицу.

В конце сороковых Усть-кут стал интернациональным. прошедшие фильтрацию так называемые бандеровцы, власовцы и бывшие военнопленные, не угодившие за колючую проволоку и не оправданные, ссылались сюда. Уже в 1947 году в Усть-Куте было образовано две спецкомендатуры МВД, в функцию которых входил надзор за ссыльными. Там они периодически и отмечались. Были среди ссыльных армяне, грузины, казахи, туркмены, украинцы, белорусы, литовцы — словом, представители, наверно, всех республик, входивших в СССР. Все, кому не лень, при случае их оскорбляли, часто их попрекали прошлым. А после смерти Сталина спецкомендатуры были ликвидированы. Но за прошедшие годы, многие, приведенные ранее на спецпоселение, привыкли к Сибири, обзавелись семьями и уехать после освобождения пожелали далеко не все. Часть же бывших поселенцев, побыв на родине, затем вернулась обратно.

Примерно до 1935 года в старом Усть-Куте была красивая деревянная церковь, затем сгоревшая. Стояла она там, где сейчас находится городской суд, а до недавнего времени размещался горком партии, для которого и было построено в 1955 году нынешнее здание суда. При церкви было так называемое церковное кладбище. Хоронили там далеко не всех, а за место для захоронения, по словам моих родителей, нужно было платить. Находилось это церковное кладбище там, где сейчас водоколонка (это — на улице Партизанской) и два жилых двухэтажных дома гороно. О последних — разговор особый. существует закон, запрещающий всякие постройки на местах бывших кладбищ в течении 75 лет после последнего захоронения, то есть пока из жизни не уйдут родственники. Но ещё в 1940 году были перевезены из деревни два или три обычных крестьянских дома. Из них и собрали здание райкома, а поставили его в том самом месте, где теперь стоят дома гороно. И, копая для фундамента траншеи, строители сгнившие человеческие скелеты выбрасывали вместе с грунтом. Ребятишки, бывало, на палках носили по улице человеческие черепа.

Много и справедливо говорится сейчас о том, что творилось в 20-30-е годы. И у нас в районе людей насильно загоняли в колхозы, а тех, кто не шёл, раскулачивали, забирали у них дома, имущество, а самих высылали. Дед моей матери Куркутов Иван Наумович, например, построил три дома. Все они стоят сейчас в одном ряду по улице Советской под номерами 81, 83 и 91 (в последнем, кстати, останавливался Зверев, о чём упоминает укреплённая на доме мемориальная доска). Правда дом № 81 был перенесен в этот ряд из другого места, но и прежде стоял он недалеко от дома № 83, где в 40-е, 50-е и 60-е годы находилась редакция районной газеты и типография. Все три названных дома были конфискованы, а дом № 83 после типографии заняло агенство «Якутзолото», возглавляемое Н.Г. Ермолаевым. сейчас же в нём проживает семья, бесплатно получившая этот дом от Ермолаева. А в то далёкое теперь время был конфискован также дом у родителей двоюродной сестры моей матери по ул. Советской. там, недалеко от нынешнего магазина «Дары природы», в 50-60-е годы находился райвоенкомат, а позднее — аптека. Конфисковали дом у родной сестры моей матери — Макрыгиной (Гелешевой). Он сейчас значится под номером 33 по улице Набережной. И вряд ли надо много говорить о том, чем обернулось всё это для моих родственников.

Ещё более черными были 1937-1938 годы. Только в старом Усть-Куте, как говорил отец, было необоснованно репрессировано не менее 30 человек. Это — Николай Яковлевич Яковлев, Николай Константинович Суплецов, Василий Николаевич Суплецов, Никонор Ионович и Степан Никонорович Косыгины, Михаил Фролович Марков, Феофан Лученко, Степан Гелишев, Василий Омолоев и другие. Все это были крестьяне, которые стали жертвами доносов.

Репрессии не обошли стороной и нашу семью. 25 мая 1938 года, учинив предварительно в доме тщательный обыск, как врага народа арестовали мою мать Суплецову Марию Иннокентьевну. Она, имея 5-месячную беременность, нигде не работала, занималась домашним хозяйством. А у родителей на иждивении нас, детей, было пятеро: 1924, 1926, 1928, 1931 и 1934 годов рождения. Но мать в Иркутске так называемой тройкой всё же осудили по статье 58, приговорив к 10 годам лишения свободы. Этот срок она отбыла полностью и вернулась лишь в 1948 году. А в 1942 был мобилизован в армию отец.

Вспоминать своё детство, когда меня то и дело, называли сыном врага народа, я равнодушно, без горечи и душевной боли не могу. Запомнился и тот день, когда уходил в армию отец. Он молча сидел, подвыпивший, а потом встал, подошёл к застеклённому в рамке портрету, где Сталин с Кагановичем были запечатлены на фоне Кремля. Сорвал его отец со стены, переломил рамку через колено и бросил оземь. Затем попрощался он с нами и со слезами на глазах ушёл. а мы в морозном декабре 1942 года остались одни без средств к существованию. Самой старшей среди нас — Наташе — было 18 лет. На её иждивении все мы, младшие, и оказались. а в феврале 1944 года был призван в армию и мой брат Михаил, которому незадолго до этого исполнилось 17 лет. Мы же так и остались в Усть-Куте. Его становлению и развитию наша семья, кстати, отдала в общей сложности не одну сотню лет. О некоторых фактах и эпизодах, отложившихся в памяти, я и постарался рассказать. Буду рад, если это поможет кому-то (а особенно молодым) глубже и полнее узнать историю Усть-Кута, который отметил 365 лет с момента своего зарождения и в котором мы с вами сейчас живём.

   К. Суплецов, старожил Усть-Кута.

«Ленские вести» №№ 70, 72, 76 за 1996 год